По глухим углам. (Дубненский район).

Дорога заметно пошла под гору. Лошадь побежала рысцой, сильней загромыхала телега. Впереди, в зеленом хороводе лоз, показался хилый крестик любенской церквушки.

Вот и село Любень.

Как и многие села и деревни, стоит она в глубоком овраге, окруженная со всех сторон посевами, которые бархатными коврами ползут меж дорог, оврагов, вверх к горизонту.

Проезжаем мимо мельницы с торчащими к небу шестами радио.

На мосту слезаем с телеги: мост очень ветхий, и идем пешком. Две бабы полощут рубахи.

— Тетки, торговля есть у вас в селе?

— Есть кооператив, — получаем ответ.

— Небось, радио-то каждый день слушаете — любопытствует мой спутник.

Бабы переглянулись.

— Кабы мы партийные были...

— А беспартийным-то разве нельзя слушать?

— Вячеслав говорит — нельзя.

Вячеслав — это бывший помещик, живший тут же в Любени. Революция вытряхнула его семью из огромного дома, который сейчас переходит в артель любенских крестьян. И вот этот Вячеслав Богданов снял себе мельницу, завел пасеку и дерет с мужичков за помол. Живет преспокойно, послушивая по радио, что передают из центра для всех одинаково как партийных, так и беспартийных.

За мосточком заходим в «кооператив», на котором висит вывеска «торговля Аверьянова».

Человек в кожаной куртке, кожаном картузе, с довольно красным лицом, бойко встречает нас.

— Здрасьте... что прикажете-с?

На первый случай попросили табаку.

Аверьянов подал пачку табаку, два листа бумаги, коробку спичек.

— Комплектик, 13 копеечек!

— Это как же так?

Растолковал с легкой ужимочкой.

— 9 копеечек «Чудо—рыбка», 2 копеечки бумажка и коробка спичек — 2 копеечки.

Это что же, кооператив что-ли?

Так себе, инвалидное объединение.

Никакого объединения здесь, конечно, нет. И понятие о кооперативе среди населения распространено самими торговцами, приехавшими сюда из соседней губернии под видом «объединения».

Оказывается, цены дороже кооперативных, примерно, вдвое. Причину дороговизны объясняют тем, что «вчера» был фининспектор из Дубненского РИКʻа и, сличив приходо-расходные книги с наличием имеющегося товара, пообещал «хороший» налог.

Часто-ли, и вообще бывает-ли кто из РИКʻа (а он в 20 верстах) у торговца Аверьянова, среди крестьян нам узнать не удалось. Женщины только сказали, что этот «инвалид» перевел у них все яйца.

Торговец дает ребятишкам на тройку лиц пару конфет «раковые шейки» и ребята с самого позаранка занимаются обхаживанием куриных гнезд и тащат яйца Аверьянову в обмен на конфеты и табак.

От «инвалида» Аверьянова я и мой спутник завернули в кузницу, заострить сошники.

Кузнец подбросил на горно антрациту и заставил хозяина сошников вертеть колесо.

— Вот как, за свои три гривенника поработаешь до поту, — подшутил я.

Кузнец моментально накалил сошники, похлопал по ним молотком на наковальне и бросил в яму с водой.

— Ты, брат, это скоро — удивился мой спутник; ты так-то сто рублей в день заработать сможешь.

— А расходы то какие: инструмент, топливо.

— А где вы антрацит, кстати, достаете? — задал я вопрос.

Кузнец пожал плечами и признался.

— Крестьяне продают, а там крадут-ли они его на паровозах, или на заводе в Дубне, я не знаю.

Когда кузнец драл рашпилем по сошникам, мой спутник испуганно воткнул глаза в железо:

— Это что же, сошник-то сломался?

Сошник, действительно, надломился, но кузнец, убедив, что «он еще поработает», закончил работу.

Мы стали уже усаживаться в телегу для дальнейшего следования, как одна женщина позвала меня.

— Зайди-ка на минутку!

Я зашел в низенькую хатенку крестьянина Кускова. Посреди избы был укреплен самогонный аппарат и легонькая мутноватая струйка весело бежала в пивную бутылку по шерстяной нитке. Изба была наполнена дымом.

— Что же вы делаете! — вскликнул я; — ведь вас же милиция может накрыть.

— Не накроет — уверенно отозвалась тетка.

А муж ее, Кузьма, протянул мне руку с бумажкой.

— Вот три года пенсию никак не получу. Расскажи, как тут поступить. Документы на получение пенсии у него сгорели в пожаре три года тому назад и ни РИК, и никто не может ему объяснить, как восстановить документы.

Я рассказал, куда надо обратиться.

А он, в свою очередь, рассказал, что у них гонят самогонку все, со двора на двор.

— В надеждинском кооперативе специально сахар для этой цели продается, — сказывают крестьяне. Чего другого там редко найдешь, ну, а на песке кооператив выручается хорошо, не успевают возить.

— А милиция?

— А что, милиция. Знает милиция. Нешто скроешь от ней эту хвабрику. Да не дюже она нас беспокоит. Уж мы и думаем — должно быть, разрешение вышло полное для самогона.

Покачав головой, подивившись, я вышел из избы на улицу. 

М. К.

* Цитируется с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.