Детский праздник.

В 5 час. утра еще шел небольшой дождь, а в 6 час. уже в Пушкинском и Кремлевском садах запестрели детские платьица; на сырых лавочках сидели, видимо, девочки и мальчики с кружечками, узелками. Красивые национальные районные знамена, групповые флаги яркими пятнами двигались над толпой. Долго строились. Явился полковой оркестр и, когда живые ленты потянулись через мост к Чулкову, не верилось, что детей могло собраться так много. В каждой группе их было не менее 50; по дороге приставали новые спутники и по Чулкову шло более 2500 детей. Оживление все возрастало. Солнце милостиво выглянуло наконец. Стало тесно; по тротуарам, в окнах — везде были оживленные лица, слышались вопросы, мнения. Кое у кого в руках была газета „Детский праздник“. Красный автомобиль, любезно данный комитету Оружейным заводом, мелькал, обгоняя детей, и всюду вызывал бурю восторгов, словно каждый считал себя его обладателем.

С Арсенальной двигалась новая тысячная толпа и от Патронного завода было видно слияние двух живых рек. В 11 часу у ворот Щегловского монастыря показались первые группы паломников.

Длинные столы в монастырской роще быстро окружались детьми. Каждый получал большую порцию белого хлеба, по 2 яйца и по кружке чаю. Напоить 3500 детей было задачей не из легких. Воды было маловато, распределение продуктов требовало напряженной работы районных распорядительниц, „питательниц“ и др. Дети ждали на лугу очереди, потом шли к чаю и, напившись, уходили в поле, в лес, на луг. Везде появились живые клумбы, особенно яркие под солнечными лучами. Литовские дети, с спокойными большими глазами, голыми крепкими ножками в белых милых шляпках, пели стройно „Katineli nu-nu-nu!“ и грозили пальчиками, и песню про руту, ритмично двигались в кругу. Процессия маленьких полек из приюта бодро шла с краковяком; совсем маленькая девочка отчетливо, с грустным лицом, повторяла слова своего гимна, потом песни о Стефане Батории.

Мальчики и девочки из Чулкова и Заречья с одинаковым увлечением пели солдатскую песню о 21 августа, о бое с австрийцами. Группа еврейских детей на опушке леса пела песню о деревьях и веселое попурри; дети хлопали ручками и заразительно хохотали.

„Ура“ вспыхивало то в одном, то в другом конце поля и перекатывалось в лесу.

В пятом часу экскурсанты образовали громаднейший эллипс на лугу у опушки. Латышские и польские группы особенно удачно и красиво расположились вдоль невысокого вала, словно в амфитеатре древнего цирка. Начались состязания, которые организовал и вел А. Д. Ротницкий. Были красивые моменты, когда большая группа девочек, легко взмахивая шнурками скакалок, стройно подвигалась к цели. А целью служили красивые знамена и между ними красно-белое польское оригинальное с дубовой веткой на трех-цветном поле латышское, голубое звездное знамя еврейских групп. В этом единении славянского и неславянских элементов было что-то и трогательное и мистическое. Когда-то на этих полях туляки отражали татар и недалеко отсюда был рубеж литовский. Новая стихийная война смешала народы и возле исторической засеки вырос громадный цветник, где рядом распустились в прихотливом разнообразии цветы — дети народов Европы и Азии. Разница культур уравновешивалась общностью оживления и участия в играх. „Манька, иди скакать!“ кричала какая-то тулячка и становилась рядом с девочкой из Прибалтийского края.

Справа и слева надвигались тучи, но шествие детей успело дойти без дождя до города.

— Дети Бога умолили! говорили в Чулкове. Тихий, летний дождь не очень смутил молодую армию. По-прежнему на нее смотрели отовсюду с каким-то особенным движением в лице встречные и высыпавшие из домов. Луг у Патронного завода был усеян зрителями. Два оркестра шли с детьми — один к Арсенальной, другой к Кремлю.

Быстро темнело, и это портило возвращение. У Кремлевского сада худенькая девочка тревожно допрашивала руководительницу о своих сестрах, отставших по дороге. И пошли вместе на поиски. Маленькие детки мужественно шагали после длинного дня, проведенного на ногах.

С чем они уснули — эти дети без солнца, уведенные на день от шума делового города под большие белые облака на луг и к березам древней засеки? 

П. С.

* Цитата адаптирована к современной русской орфографии.