Неучтённые... 609 млн тульского сенатора

Громкий антикоррупционный иск Генеральной прокуратуры к экс-сенатору Дмитрию Савельеву, ранее представлявшему в Совете Федерации правительство Тульской области, стал новым тестом для судебной системы. Ведомство добивается взыскания в доход государства 609,5 миллионов рублей, которые, по его мнению, являются незадекларированным доходом.

Позиция обвинения гласит: в период работы в СФ, через подконтрольное ему ООО «Риалти Центр», Савельев приобрел 70% уставного капитала ООО «Спецстройсервис» и за 2017–2024 годы получил от компании указанный доход, не отразив его в декларациях. «Прокуроры выявили незадекларированный доход экс-сенатора», — сообщали СМИ.

Однако защита Дмитрия Савельева указывает на серьезные процессуальные противоречия. Адвокаты настаивают, что 70% доли «Спецстройсервиса» были приобретены компанией «Риалти Центр», а доверительным управляющим долями Савельева в ней являлась Ирина Кудряшова. Закон обязывает сенатора передавать активы в доверительное управление при риске конфликта интересов, что, по мнению защиты, и было сделано.

«Закон не содержит запрета на приобретение долей компаний, в нем говорится лишь о запрете сенатору лично участвовать в предпринимательской деятельности», — утверждают юристы. Они также отмечают, что сведения о владении компанией «Офис-Центр», через которую выстраивалась цепочка контроля, Савельев исправно декларировал.

Ключевой тезис обвинения — требование взыскать всю прибыль «Спецстройсервиса» как доход самого Савельева — сталкивается с документальными фактами. Согласно открытой отчетности, компания с 2021 года находилась в процедуре банкротства, не распределяла прибыль и показывала убытки. В 2023 году она была признана банкротом. Таким образом, ни Савельев, ни связанные с ним компании дохода от её деятельности не получали.

Это дело вскрывает системную проблему: непоколебимый авторитет Генпрокуратуры в судах зачастую превращает антикоррупционные иски в заведомо выигрышные для ведомства, минимизируя принципиальный судебный разбор. Юристы опасаются, что важный инструмент борьбы с коррупцией рискует стать орудием «презумпции виновности».

Исход этого спора важен не только для фигуранта, но и для всей судебной системы, проверяющей свою способность к объективному разбирательству даже в делах против высокопоставленных лиц.