Путевые заметки по Ненашевскому району.

В переходах от села к селу, от деревни к деревне, не одну жалобу услышишь от крестьян. Жалуются на плохую работу кооперации, жалуются на высокие цены, жалуются на плохую работу деревенских организаций и т. д. и т. п.

В первую очередь плохо обстоит дело со школой. Главное нет книг, и, как заявила одна учительница, ребята учатся чуть ли не по псалтырям.

Еще хуже обстоит дело с карандашами и бумагой. За карандаш в деревенском кооперативе берут 40, а то и 50 копеек. Найти объяснение такой безумной цене (в Туле карандаш стоит 8-10 коп.) без ущерба для чести кооператоров вряд ли возможно.

В д. Дурневе, Бастыновского сельсовета (ныне дер. Лужки Алексинского района. — С. Т.) совсем скверно обстоят дела с льготами для бедноты. Там сельисполнителю дали скидку с налога лишь потому, что у него... в 1922 году пала лошадь! Соседке же исполнителя безлошадной Щегловой отказали на том основании, что у нее в Москве живет сын, и... ничего ей не подает.

Работы среди батраков — никакой.

— Газет батраки не выписывают,— заявил на одном собрании представитель союза работников земли и леса,— и вопрос о печати отпадает, так как наступила осень... Об охране труда и говорить нечего.

При ст. Пахомово, в кооперативной чайной под носом у месткома рабочий день установлен в 16 часов (?). Местком объяснил это очень просто: вторая смена что-то загуляла.

В Ненашевской избе-читальне стены разъехались врозь; починить их дело не трудное; но Рик (Районный исполнительный комитет. — С. Т.) жалуется на отсутствие средств.

Сельсоветчики и учителя у Рикʻа в качестве пасынков: им все выдают в последнюю очередь. Об авансах, которыми пользуются служащие Рикʻа, они, конечно, и мечтать не смеют.

Не заботится Рик о свете для избы-читальни. Ребята, как угорелые, носятся с одной лампой, то в избу, то в нардом, разбивая стекла.

Распространение газеты „Деревенская Правда“ идет слабо. Послали в Никитовскую и Пахомовскую ячейки плакаты, а они где-то по дороге застряли. Кого ни спросишь, один ответ: плохо, некогда. А Пахомовский председатель прямо заявил: так и быть я выпишу газету, только отвяжитесь.

Прикрепленные работники по 3-4 месяца не заглядывают в села. О работе их лучше не спрашивай.

— Попробуй, поработай! Тебя бы сюда заладить, ты бы узнал!

На этом основании он и считает лучшим отсиживаться дома. Не без дела, конечно, они сидят, нет. Делов у них пропасть. До сотни бумаг ежедневно вылетает из их рук. Бумаги все — срочные, экстренные. И если они подшиваются к делу, так в этом „прикрепленные“ виновными себя не считают.

Ненашевский Рик особенно любит щегольнуть приказами. В каждом приказе до 12 пунктов и все один другого „важней“. Так: „машинистку полагать в отпуске, а такого-то вернувшимся из отпуска“ и т. д. и т. п. Все такие приказы аккуратно вывешены на видном месте, и, видимо, предназначены для широкого ознакомления крестьянских масс.

Правда, крестьянин в ожидании успевает прочесть их, но только пользы ему от этого мало. Его волнует не машинистка, тогда-то вернувшаяся из отпуска, а карандаш, цена на ситец, налог, земельные законы и прочее, о чем ему говорят очень мало.

М. Кольчугин.

* Цитируется с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.