Нет ни сахара, ни чая, хлеба, булок ни рожна...

Поделюсь я с вами горестью своей, — и попало же мне, братцы, от супружницы взашей, и в скулу, и под микитки, по мурлу и по хребту; взмокла баба вся до нитки, — стало быть невмоготу.

— Ах ты, подлый объедала, тунеядец, лежебок, дармоедный ахмуряла, распрекрасный муженек! Долго-ль буду так страдать я, жизнь треклятую влачить, посылать тебе проклятья, толстой скалкой колотить? За мукой пошла сегодня, — говорят мне пауки, — такова де власть Господня: нету нонича муки... Почему ж ты пес, мучитель мой, неистовый подлец, самый смирный горежитель, а не Каин, не купец. За дровам вчера ходила, взявши дома семь рублей, — нарвалась на крокодила злее тысячи чертей.

— Нету, тетка, дров сегодня, нет, слава богу, такова уж власть Господня, вышли нонеча дрова...

— Почему ты, пес, мучитель, не какой-нибудь мясник? Почему ты просто житель, а не чертов дровяник?

— Нет ни сахару, ни чаю, в дому кончилась мука... Вот теперь я понимаю, — что пошла за дурака. Нонче жить лафа торговцу, — гласным то же нипочем, — а тебя что волки овцу растерзают палачом...

А чего жене на это я скажу, сердешный друг, — ну и били шпингалета палка, скалка, да утюг... А в дому, гляди, — ни чаю, ни дровишек, ни муки. Много воли, замечаю, взяли наши пауки... А меня покуда дули, дом поднанявши ходуном, наши гласные заснули и храпели табуном. 

Ив. Гвоздила.

* Цитата адаптирована к современной русской орфографии.